Примечание редактора:

В 1954 году нью-йоркский писатель и учитель заново открыл мир звука с помощью скромной АС AR-1. Размером с небольшую часть тех «бегемотов», которые выпускались тогда для воспроизведения басовых частот, громкоговоритель Эдгара Вильчура давал такой же глубокий бас с меньшим количеством искажений. Возможно, что еще важнее, AR-1 стал пионером науки о дизайне динамиков и идеи о том, что низкочастотный драйвер не может быть успешно спроектирован без учета свойств корпуса.

Чтобы отпраздновать пятидесятую годовщину революционной идеи Вильчура и основания (вместе с покойным Генри Клоссом) компании Acoustic Research, я попросил Дэвида Ландера взять интервью не только у Вильчура, но и у Роя Эллисона. Эллисон играл важную роль в судьбе компании в течение нескольких лет до ухода в 1972 году, но что еще более важно, расширил идею Вильчура о системной инженерии до уровня, где полный громкоговоритель должен быть спроектирован с учетом свойств комнаты прослушивания.

Джон Аткинсон

Edgar Villchur и рождение Acoustic Research: история AR-1

Акустическая подвеска громкоговорителя Эдгара Вильчура была настолько же революционной, насколько его корпус был компактным. Этот подход навсегда изменил индустрию Hi-Fi. Если вы хотите глубже понять принципы, заложенные в AR-1, рекомендуем изучить 3-х полосная АС на самодельных динамиках по типу Acoustic Research AR-5.

К тому времени, когда он поступил в Городской колледж Нью-Йорка в 1933 году, Вильчур уже знал, что хочет быть изобретателем. Его привлекала инженерия, но страсть к живописи и театральному дизайну привела его к специальности «Искусство», и он получил степень магистра в этой области. Вскоре после этого началась Вторая мировая война, и его призвали в армию. Вильчур провел пять лет в армии, около половины из них на Тихом океане. Он работал в сфере электроники и прошел путь от рядового до капитана.

После войны Вильчур открыл радиомагазин на Западной четвертой улице, в Гринвич-Виллидж на Манхэттене, и занимался сборкой пользовательских Hi-Fi-наборов и ремонтом. Он также проводил значительное время в Нью-Йоркской публичной библиотеке, читая и самостоятельно изучая инженерные и математические курсы. Он также работал преподавателем, создав и возглавив новый курс в Нью-Йоркском университете под названием «Воспроизведение звука».

Но Вильчур страстно желал жить в деревне и решил, что, став писателем, сможет это сделать. Его первым редакционным клиентом был журнал Audio Engineering; когда он представил статью, редактор C. J. McProud попросил серию. Saturday Review также согласилась регулярно публиковать его работы. В 1952 году Вильчур и его жена Розмари переехали в Вудсток, штат Нью-Йорк, который долгое время был убежищем для творческих людей. Они до сих пор живут в этом городе в горах Кэтскилл.

Вильчура, которого друзья зовут Эдди, теперь полный жизни 87-летний человек. Читатели Stereophile, как правило, знают его за то, что он разработал НЧ-динамик с акустическим подвесом и купольный твиттер, а также как основатель Acoustic Research. Некоторые также помнят его многочисленные журнальные статьи и две авторитетные книги о высококачественном воспроизведении. [Его книга 1965 года «Воспроизведение звука в высококачественных и стереофонических фонографах»].

Другие признают отдельный набор достижений. После продажи AR в 1967 году Вильчур основал и финансировал некоммерческую лабораторию — фонд для исследования слуховых аппаратов, и продолжал разрабатывать прототип устройства, базовая конструкция которого широко используется в современных слуховых аппаратах. Он также написал около двух десятков работ, связанных с аудиологией, и в 2000 году опубликовал книгу на эту тему «Акустика для аудиологов».

Изобретение акустической подвески

Дэвид Ландер: Вы сказали, что обратили свое внимание на громкоговорители, потому что в начале 1950-х годов они были слабым звеном в цепи компонентов Hi-Fi.

Эдгар Вильчур: В те дни вы могли бы купить усилитель для домашнего использования с искажением 0,5% или меньше, даже на крайних частотах и при полной номинальной мощности. Громкоговорители показывали уровень искажений в низких басах от 20 до 100 раз больше этого количества. Проблема заключалась в механическом подвесе, который удерживал конус на месте. Когда конус перемещался на большое расстояние, подвеска растягивалась. Это не позволяло конусу пройти все расстояние в ответ на низкочастотные пики формы волны. Я думал: «Ну, то, что нам нужно, — это линейная восстанавливающая сила, которая не связывает, которая позволяет конусу двигаться на большое расстояние и возвращает его упруго». Вот тогда-то и зажегся свет. Эта линейная пружина была здесь все время. Воздушная подушка в шкафу была именно такой, как мне хотелось.

Ландер: Поэтому вы решили уменьшить упругость механической конструкции и заменить ее воздухом?

Вильчур: Путем уменьшения жесткости механических подвесок конуса и затем уменьшения размера воздушной подушки — что означает уменьшение размера шкафа. Последнее — это то, что вы должны делать; иначе это не сработает. В конечном итоге вы получаете линейную восстанавливающую силу, радикально уменьшенное низкочастотное искажение и, в качестве дополнительного дивиденда, а не основного — небольшой корпус.

Ландер: Вы построили самую первую АС с «акустической подвеской» вскоре после переезда в Вудсток. Как долго это продолжалось?

Вильчур: Это был вопрос нескольких недель, прежде чем у меня была рабочая модель. Я неверно рассчитал размер шкафа в первом прототипе. Он был слишком мал; бас обрывался на слишком высокой частоте. В остальном все шло так, как и должно было идти. Я был воодушевлен этим, и как только у меня были данные, я мог точно рассчитать размер необходимого кабинета. Так что второй прототип сработал как по волшебству.

Ландер: Что вы использовали для самого акустического НЧ-динамика с подвеской?

Вильчур: Каннибализированный Western Electric 12″. Я срезал всю подвеску и заменил ее куском ткани с матраса (похоже, имелась в виду пропитанная ткань). Затем я отрезал часть центрирующей шайбы. Все это было очень гибкое. Я оставил только достаточно жесткости в подвеске, чтобы центрировать голосовую катушку.

Ландер: Что вы сделали, когда поняли, что натворили?

Вильчур: Мои измерения показали, что мой маленький прототип имел лучший бас и меньше искажений, чем что-либо на рынке, при этом он был вчетверо меньше. Я подумал, что это должно быть будущее громкоговорителей. Но меньше всего на свете мне хотелось заниматься бизнесом. Для меня быть корпоративным президентом — это анафема. Поэтому я решил продать его производителю громкоговорителей. Я решил попросить десять тысяч долларов, а если они предложат мне пять тысяч, я их возьму. Я позвонил одному своему знакомому в Altec и рассказал ему, что у меня есть, и он сказал: «Ты знаешь, Эд, у нас здесь довольно хороший штат инженеров. Если бы вокруг было что-то такое, как вы описываете, я думаю, они бы это нашли».

Ландер: Вы также сказали, что один из ваших друзей обратился к Руди Бозаку, но тот отказался.

Вильчур: Мой друг спросил почему, и Бозак ответил: «Потому что то, что ты описываешь, невозможно».

Ландер: В это время появляется Генри Клосс, который был в армии, расквартированной в Нью-Джерси, принимавший ваш класс в Нью-Йоркском университете.

Вильчур: Я намекнул своему классу, что я делаю, и Генри начал вести себя как терьер. Он хотел знать об этом. Сначала я сказал: «Послушайте, это должно быть сделано крупным производителем динамиков», но когда я увидел, каково было отношение производителей, я сказал: «Ну, хорошо, давайте поговорим об этом». Итак, однажды вечером весной 1954 года, после занятий, мы сели в мой «Бьюик» 1938 года выпуска и поехали в Вудсток. Я объяснил ему это в машине по дороге, что не было проблемой, потому что Генри работал с фундаментальными принципами физики. Должно быть, мы приехали уже после одиннадцати. Он услышал его и тут же предложил нам использовать его мансарду в Кембридже [Массачусетс], где он строил шкафы для динамиков Баруха-Ланга, чтобы сделать это.

Ландер: Вы согласились, и, по сути, вы двое начали AR на месте.

Вильчур: Да. На основе моего рабочего динамика, с моей патентной заявкой уже в Вашингтоне, мы начали AR. Я хотел выбрать производителя, на которого мы могли бы положиться для НЧ-динамика, и рассказать ему, как сделать подвеску нового типа, но Генри сказал: «Нет, я сделаю все это». Он сам научился делать НЧ-динамик с нуля.

Ландер: AR-1 была двуполосной системой. Откуда взялся второй драйвер?

Вильчур: Это был Western Electric, их 755A, а позже Altec.

Ландер: Вы дали Генри доход 75% от готовой продукции AR-1.

Вильчур: Проданной продукции. — Это точно.

Ландер: Вы представили публике AR-1 на Нью-Йоркской Аудиоярмарке осенью 1954 года. Так уж получилось, что ваша статья, описывающая это, только что вышла в журнале Audio, который был переименован в Audio Engineering несколькими месяцами ранее.

Вильчур: К тому времени у нас их было уже три или четыре. На шоу некоторые люди были сбиты с толку. Другие люди были настроены скептически. Один парень, который был инженером, сказал: «Это нарушило все принципы, которые я узнал о спикерах», а затем я пошел домой и прочитал вашу статью. — И он приложил палец к голове, как будто это был пистолет, и сказал: — Конечно.

Ландер: Когда вы начали поставлять AR-1?

Вильчур: Март '55. Мы начали отгружать по 15-20 штук в месяц. Может быть, даже меньше в самом начале. В 1955 году мы отгрузили 455 динамиков. Я помню этот номер, потому что он случайно оказался частотой IF из моих старых магазинных дней. Около половины из них были AR-1, а половина — 1Ws.

Ландер: AR-1W был устройством только с НЧ-динамиком. Артур Янсен часто демонстрировал свой электростатический твиттер в сочетании с ним.

Вильчур: Генри знал его, и мы пошли к нему домой, и Артур сравнил AR с гигантским четырехголосым Бозаком. Его решение было таким же быстрым, как и решение Генри. Сколько людей собирались купить эту гигантскую вещь, когда они могли купить его твитер с AR?

Ландер: В тот момент Генри Клосс отвечал за завод AR. Что же делали те два партнера, которых он привлек для помощи в капитализации компании? Были ли Тони Хофманн и Малькольм Лоу активны? И что ты там делал?

Вильчур: Тони, выдающийся физик, вел эти расчеты, и он сделал прекрасный анализ отношения между элементами громкоговорителя. Поначалу Малкольм не проявлял особой активности. Я начал уделять много внимания написанию статей и разговорам с людьми, которые будут писать статьи. На Аудиоярмарке 1955 года мы выставили около шести журналов, в каждом из которых была целая статья о динамике AR.

Ландер: Примерно через полтора года Клосс, Лоу и Хофманн продали вам свои акции AR. Были ли там трения?

Вильчур: Были трения. Генри действительно нужно было иметь свою собственную компанию; вы не можете иметь двух президентов. Частью соглашения было то, что, какую бы компанию они ни создали — а это была, конечно же, KLH — они могли бы взять у нас лицензию, которая позволила бы им производить акустические динамики с воздушной подвеской. В тот момент я взял на себя производство. Генри оставил AR-2, который еще не был готов, и многое еще нужно было сделать. Затем мы наняли кого-то для производства, кто мог бы быть хорошим надсмотрщиком над рабами египетских фараонов. Тогда-то я и позвал своих знакомых.

Ландер: Правильно. Вы завербовали Эйба Хоффмана, CPA, на должность вице-президента и казначея. Он стал президентом AR после того, как вы продали компанию Teledyne в 1967 году, а позже он объединился с вашим бывшим менеджером завода, Роем Эллисоном, чтобы сформировать Allison Acoustics. Гарри Рубинштейн, учитель музыки, который изучал машиностроение и управлял небольшим заводом во время Второй мировой войны, пришел, чтобы управлять заводом. Вы также привлекли менеджера по продажам и менеджера по материалам. Это были люди, которых ты знал и которым мог доверять. Они освободили тебя, чтобы у тебя было время делать то, что ты умеешь лучше всего.

Вильчур: Вот именно. В то время я вел техническую переписку, а всю рекламу делал вместе со своим старым другом Сеймуром Айнвонером, который учился вместе со мной в художественном колледже Сити-колледжа. Я бы послал ему копию объявления и фотографии, если бы у меня были какие-либо идеи или указание на то, что я хочу нарисовать, и он отправил бы мне макеты. Я считаю, что эти объявления создали AR отличительный образ.

Ландер: Через несколько лет после НЧ-динамика с «воздушным подвесом» вы разработали первый купольный твиттер. Вы сказали, что изначально он предназначался для AR-1, потому что драйвер, сделанный для вас, не соответствовал качеству НЧ-динамика, и потому что вы полагались на конкурирующую компанию для него. Как долго длился этот проект, и почему вы выбрали конфигурацию купола?

Вильчур: Создание прототипа вуфера заняло всего пару недель, но на твиттер ушло полтора года. Конечно, у меня были и другие дела. Что касается купола, то дело было не столько в форме диафрагмы, сколько в том, что диафрагму можно сделать очень маленькой, пока динамик все еще несет достаточную мощность. Это достигается путем установки голосовой катушки на большом диаметре диафрагмы, а не на малом диаметре. Малый размер излучателя обеспечивает лучшую дисперсию и распределение энергии, вместе с расширенной, ровной высокочастотной характеристикой. Для диафрагмы можно было бы использовать другую форму, но она будет иметь большую тенденцию к ломке. AR-3 был первым громкоговорителем, который использовал купольный твиттер, который не использовался в других акустических системах около 10 лет.

Ландер: В 1956 году вы получили патент на акустическую подвеску динамика. Вы сами написали описание, а не полагались на патентного поверенного. Почему?

Вильчур: Оценка, которую мне дал патентный поверенный, была слишком высокой. — А что, если я просто приду поговорить с тобой, и ты скажешь мне, что мне нужно сделать, чтобы написать свою собственную книгу? Сколько бы ты за это взял? — Он сказал: «30 долларов в час», и я сказал: «Я возьму один».

Ландер: Но решение суда 1962 года признало Ваш патент недействительным из-за того, что Гарри Олсон и Джон Престон, коллега RCA, получили его в 1949 году. Как же это случилось?

Вильчур: Мы подали иск против Electro-Voice за нарушение патентных прав. У нас уже были лицензиаты, KLH и Heathkit, которые платили нам роялти. Вместо того чтобы заплатить, Electro-Voice предложил нам сделку по обмену на бесполезный патент. Поэтому нам пришлось подать в суд.

Ландер: Вы думаете, что использование адвоката в то время, когда вы подавали заявку на свой патент, предотвратило бы вынесение решения против вас?

Вильчур: Да. Он бы провел тщательный патентный поиск. Если бы я заранее знал о существовании патента Олсона, мне было бы легко защитить свой патент, а это совсем другое дело. Но достаточная защита не была прописана, потому что у меня не было надлежащего патентного поиска. Опять же, это вопрос денег.

Ландер: А что на самом деле описывал патент Олсона?

Вильчур: Центральной особенностью была совместимая конструкция подвеса с механическим ободом. Не было выдвинуто никакой общей претензии в отношении системы, которая имела бы динамический механизм с резонансной частотой свободного воздуха, существенно ниже ее оптимального рабочего резонанса, и которая поэтому требовала бы небольшого корпуса. Вот что такое акустическая подвеска, но судья, который был полностью нетехническим, вынес решение против нас. Я думаю, что чувствую себя оправданным тем фактом, что Смитсоновский институт в своей выставке по истории технологии показывает два вида динамика: бас-рефлекторный блок (фазоинвертор) и AR-3.

Ландер: Когда вас спросили, почему вы решили не обжаловать это решение, вы привели пример Эдвина Армстронга, который изобрел супергетеродинную схему и FM-радио.

Вильчур: Он всю свою жизнь провел в судебных тяжбах. Я подумал: «Зачем тратить свое время? У меня есть дела и получше».

Ландер: Среди других способов продвижения AR был метод живых музыкальных демонстраций vs записей. Зрителям на этих мероприятиях приходилось сравнивать живой струнный квартет с записями одних и тех же музыкантов, играющих одни и те же пьесы.

Вильчур: Мы делали их повсюду. Мы сделали его в Концертном зале Карнеги. Washington Post дал нам полстраницы, когда мы арендовали зал и сделали это там. Мы получили огромную рекламу. Потом мы открыли музыкальную комнату на Гранд-Сентрал.

Ландер: Это было ответвление выставки, созданной Милтоном Слипером, основателем High Fidelity. Это было на Центральном вокзале Нью-Йорка, где движение невероятное, и многим людям нечего делать, ожидая поезда.

Вильчур: Мы купили его у него и переделали так, что он выглядел совершенно по-другому и, самое главное, звучал хорошо. За один год мы насчитали сто тысяч посетителей.

Ландер: Вы также поддерживали аналогичный объект в Кембридже, штат Массачусетс. И у вас была демонстрационная комната на Всемирной выставке 1963 года, в Нью-Йорке. Колонки AR никогда не продавались в тех местах, но они, должно быть, сделали много для продаж.

Вильчур: Stereo Review используется для проведения ежегодного обследования [доли рынка по категориям компонентов]. В конце 50-х годов мы стали номером один в спикерах, и наша доля все увеличивалась и увеличивалась.

Ландер: В 1966 году, за год до того, как вы продали компанию, Stereo Review поставил долю AR на чуть более 32% рынка динамиков.

Вильчур: И номер два был бы 10 или 12%.

Ландер: Наряду с инновационными динамиками, которые вы поддерживали с помощью гарантийного обслуживания blue-chip, качественными рекламными объявлениями, которые вы написали, и гениальным продвижением, Ваш уникальный стиль управления компанией должен был стать фактором вашего успеха. Во-первых, вы давали своим сотрудникам существенные льготы. Расскажите нам об этом.

Вильчур: У нас была медицинская страховка для всех, неслыханная в конце 50-х годов, особенно для компании нашего размера. И у нас было разделение прибыли, которое имеет смысл только тогда, когда заработная плата находится на уровне масштаба или лучше. У нас было два раза в год собрание, на котором я объявлял, что такое распределение прибыли. Самый высокий показатель — 21% заработка за полгода. Это было для обычного Джо; бригадиры и высшее руководство получили больше. Хотя это то, во что я верил, это действительно очень хороший способ ведения бизнеса, потому что сотрудники знают, что чем лучше качество их работы, тем больше будет им премия. Распределение прибыли стимулировало эффективную, но тщательную работу.

Ландер: Расскажите нам о происхождении легендарного AR turntable (вертушка), который, как сказал мне Рой, был вашим ребенком.

Вильчур: Я хотел сделать полную систему, и я думал, что следующей вещью должен быть поворотный стол, потому что наша сильная сторона была механической, а не электронной. Я нанял консультанта для этой работы, но примерно через полтора года и, возможно, 25 000 долларов позже, то, что у него было, было бесполезно. Так что мне пришлось это сделать, и я сделал почти все это в своей лаборатории в Вудстоке в конце 50-х и начале 60-х годов, сразу после AR-3. Мы думали, что сможем получить его за 58 долларов, но это было ошибкой. Вскоре после этого нам пришлось поднять его до 78 долларов — полный, со всем, кроме головки. К тому времени у нас уже была определенная репутация. Когда мы объявили, что привезем вертушку, у нас были заказы на тысячи.

Когда я привез прототип из Вудстока, Эйб сказал мне: «Сколько из них мы собираемся продать?» — А я сказал: «Откуда мне знать?» Он сказал: «Ну, вы должны сделать оценку, потому что я должен знать, что инвестировать в оснастку». Тогда я сказал: «Хорошо. Я буду настроен оптимистично. Я верю в эту вещь. Это превосходное устройство. Мы собираемся продать 50 000 из них, прежде чем закончим». Примерно через 10 лет после этого — я уже давно уехал из AR, и я разговаривал с Роем — я спросил: «Как дела с поворотным столом?» — Он сказал: «Все в порядке. Мы продадим, может быть, 50 000 в этом году».

Ландер: Как бы давно вы не ушли из AR, вы поддерживаете сильные взгляды на Hi-Fi. На самом деле, вы изначально отказались от этого интервью, потому что вы чувствуете, что многие аспекты высококачественного аудио, такие как дорогие кабели, бессмысленны.

Вильчур: Заключительный абзац выступления, которое я однажды дал на собрании Акустического общества, подводит итог этому. Я прочту вам часть этой книги: «Научный метод позволяет исследователям строить гипотезы так, как им заблагорассудится: из холодного набора фактов, интуиции или пьяного оцепенения…. Однако, как только гипотеза предложена, она должна быть строго доказана. Звуковая дисциплина должна быть возвращена в мир разума».

Ландер: Есть ли в этом мире место для субъективности?

Вильчур: Объективные измерения в аудио являются первичными, но они бесполезны, если они не были субъективно подтверждены в качестве предикторов музыкальной точности. Методом валидации, который мы использовали при акустических исследованиях, было сравнение live-vs-recorded или simulated live-vs-recorded. Стандарт, который я использую сегодня, задают наши концерты камерной музыки Вудстока.

Roy Allison: преодоление грани эффектов комнаты

Прежде чем другие люди обратили внимание на это явление, Рой Эллисон заметил, что измерения громкоговорителей, сделанные в обычных домашних жилых комнатах, как правило, выявили падение мощности излучаемого сигнала в диапазоне 100–300 Гц. Это было в конце 1960-х, когда Эллисон был вице-президентом по инженерным и производственным вопросам в компании Acoustic Research. В 1972 году, после разработки или наблюдения за проектированием девяти моделей в AR, он ушел, чтобы начать исследование поведения динамиков в реальной комнате. Затем он объединился с бывшим президентом AR Эйбом Хоффманом и двумя другими коллегами из этой компании, Самнером Беннеттом и Фрэнком Каллаханом, которые работали в области продаж и контроля качества соответственно. Квартет основал Allison Acoustics для того чтобы построить громкоговорители созданные так, чтобы идеально звучать там, где они будут стоять: в доме. Первая из них, модель Allison One, появилась ровно 30 лет назад, в конце 1974 года. Хотя фирма свернула свою деятельность около 10 лет назад, версии трех оригинальных дизайнов Allison теперь доступны из реинкарнированной акустики Allison, которая позже была преобразована в новую собственность.

Для тех, кто интересуется техническими параметрами, которые лежат в основе таких систем, полезно ознакомиться с Все параметры громкоговорителя (Тиля-Смолла).

Дэвид Ландер: Военно-Морской Флот США обеспечил вашу первую официальную подготовку в области электроники. Вы записались в армию в возрасте 17 лет, во время Второй мировой войны.